Пять невест ректора  - Александра Черчень

Рассвет занимался над Эльзиртуром, играя искрами на серебристой листве иллорнов. Казалось, что листики действительно сделаны из драгоценного металла и повей ветер – зазвенят, соприкасаясь.

Иллорны – исполины, растущие только в столице эльфийского королевства, именно на них мы и строили дома, договариваясь с деревьями, чтобы сотни тонких стволов, составляющих один единый, расступились, позволив сделать комнаты и балконы.

Моя располагалась практически на верхушке нашего иллорна, и потому была очень маленькой. Но я ее любила. Любила бывать в ней, прижимаясь к теплым стенам комнаты, любила сидеть на балконе и встречать рассвет.

Она была моим домом.

Поправив на плечах лямки безразмерного мешка, в котором в буквальном смысле поместилась моя жизнь, я грустно вздохнула и, окинув взглядом знакомую с детства комнату, решительно вышла в коридор.

В нижнем зале меня уже дожидался отец и маг-телепортист из нашего рода.

– Ты готова? – спросил лорд Тайрил вместо приветствия, и, подойдя, крепко меня обнял.

– Склонить умертвие к женитьбе? – попыталась пошутить я в ответ, но практически сразу поняла, что задумка не удалась, и со вздохом призналась. – Не сказала бы.

– Все будет хорошо, – он сжал мои плечи и отступил. – Помни о нашей цели.

Пока мы разговаривали, за спинами раздался мелодичный напев, и лицо отца осветили зеленые всполохи эльфийской телепортационной магии. Мой переход готов.

– А мне обязательно выходить замуж за принца, когда я вернусь с реликвией? – вдруг спросила я, пристально глядя в глаза родителя.

– А ты не хочешь? – ответив мне таким же внимательным взором, тут же проговорил отец. – Фэй, ты же понимаешь, что уже не наследница рода. У тебя не так много дорог впереди, и стать королевой – наилучший вариант.

– Я знаю про его бастардов, – честно призналась я. – Принц Ильдур не считает необходимым скрывать свои похождения.

– Это пока он не женат.

– А потом станет маскировать лучше? – позволила себе некоторую иронию, но наткнувшись на нехорошие огоньки в радужке глаз напротив, тотчас склонила голову. – Прошу прощения за дерзость.

– Поговорим потом, Фейниэль, – мягким, увещевательным голосом начал он, и я практически сразу поняла, что грядущую войну проиграю. Отец – советник короля. Хитрый старый паук, как говорят при дворе. Он всегда получает то, что он хочет.

А я действительно больше не наследница рода.

– Мама попрощалась?

Вопрос впился в сердце раскаленной спицей, но я удержала лицо.

– Да, она заходила вечером. Заранее сказала, что проводить не сможет – Эргэль требует очень много внимания.

– Да, младенчество – сложный период, – из глаз отца исчезла сталь, и выражение лица стало более мягким. Как и всегда, когда речь заходила о моем младшем брате.

Дальнейшее прощание получилось каким-то скомканным и неловким. Я не стала затягивать – просто еще раз крепко-крепко обняла отца и, подарив ему преувеличенно радостную, сияющую улыбку, шагнула в портал.

Меня ждал новый мир. Совершенной новый.

Когда магическая дымка, смазывающая контуры реального мира, развеялась, я оказалась на небольшой площади.

Спрыгнув с массивной каменной плиты, на которой были начертаны руны переноса, я огляделась и принюхалась.

Все было настолько чуждым, что это захватывало дух!

В землях эльфов красота и сдержанность возведены в культ. У нас не встретишь слишком ярких цветов, сильных ароматов или громких голосов. Просто не принято. Это даже некультурно.

А тут… несмотря на ранний час город уже проснулся. Хлопал дверьми и ставнями, скрипел металлом вывесок от порывов ветра и звенел голосами на все лады.

Я поправила рюкзачок и, оглядевшись, безошибочно нашла взглядом грандиозный архитектурный комплекс на холме.

Академия была красива даже для моего притязательного эльфийского взгляда. И это странно, если учитывать ее историю.

Изначально она являлась форпостом. Замком, что построили трое Основателей во время Последней войны, а потом стала учебным заведением. И не только им.

Вспомнить того же несчастного упыря, которому предстоит на мне жениться.

Разве после всех прегрешений его не должны были казнить? Все же массовые убийства – штука общественно порицаемая!

Но Академия Триединства – особенное место. На его территории не действуют обычные законы, это как государство в государстве, которое может дать политическое убежище практически всем.

Даже единственным в своем роде некро-эльфам.

Он Король Нежити. И это даже не титул, это так сказать, градация силы.

Альфа-самец среди упырей и умертвий!

Я энергичным шагом шла к Академии и заинтересованно крутила головой по сторонам, подмечая вывески трактиров и чайных. Также весьма воодушевили книжные магазины и лавки с травами и ингредиентами, которых оказалось на удивление много.

Достигнув массивных ворот, я подошла к контрольно-пропускному пункту и… обомлела.

В небольшой будочке сидело… нечто.

Не то, чтобы я никогда раньше не видела гоблинов, но иллюстрации в книжке показывали их в броне и никак не готовили меня к суровой реальности их облика в мирной жизни.

– Что уставилась? – грубо спросил меня громила в розовом. Громила сидел в грациозной позе, чуть прогнувшись в пояснице, и смотрел подведенными голубыми глазами с зеленого лица. В руках у него была книжечка с какой-то пошлой иллюстрацией в стиле «парочка в страстных объятиях» с говорящим названием: «Эльфийские страсти».

Прямо-таки эльфийские?..

– Мне бы пройти, – я мотнула головой в сторону шипованного заслона, что преграждал дорогу во внутренний двор Академии.

– А ты кто вообще? – чрезвычайно нагло спросил гоблин, откладывая книжульку. – Прием новых абитуриентов закончен, и вообще, я тебя в первый раз вижу.

– Опоздавшая, – ровно и спокойно ответила я и даже доброжелательно улыбнулась. – Мне действительно нужно пройти, как раз успею на прием к ректору. Он же с восьми утра, не так ли?

– Так-то оно может и так, но…

Мне это наскучило. Я достала из поясной маленькой сумки свиток, скрепленный гербовой печатью ректора, и помахав в воздухе, по-прежнему ровным тоном проговорила:

– У меня есть все основания для того, чтобы пройти и дальше тут учиться. И не хотелось бы начинать это с конфликтов, если мы можем дружить, – следом за свитком в руках появилась мелкая серебряная монета, которую я подбросила в воздухе и одним щелчком ногтя отправила в сторону гоблина. Зеленый мужик в розовых рюшах поймал денежку с завидной для его комплекции легкостью и уставился на меня уже гораздо более добрым взглядом. Я хмыкнула и уточнила: – Мы же можем дружить?